Поиск:

Декаданс

Декаданс это суммарное наименование явлений западной и русской культуры рубежа 19-20 веков, для которых свойственна мифологизация «конца века» (fin de siecle) как эпохи глобального кризиса, переоценки ценностей, «расставаний и ожиданий». В этом смысле декаданс многозначен и, скорее, является символом глубинного сдвига культуры, переходности, нежели буквальным обозначением упадка и вырождения. В каждой стране настроение «ускорения истории», «времени, вышедшего из колеи», «центростремительности» получило выражение в разные сроки. Если во Франции этот процесс связан с завершением столетия (вторая половина 1860 — 1890) и миф декаданса соотносится с концом века, то в Великобритании, Германии, Австро-Венгрии, России, США — с 1890-1920-ми, то есть началом столетия. В одном случае декаданс тяготеет к прошлому, суггестирует наличие обостренной нервичности восприятия, технической изощренности, интеллектуального критицизма, такой степени «прокультуренности» мироотношения, которая делает творческую артикуляцию чего-либо «прямо», вне сложной системы осознанных или неосознанных соответствий, крайне затруднительной, в результате чего каждое событие творчества либо априорно выступает пост-событием, «отражением», надстройкой, либо двоится, испытывает затруднения в различении природы «самой по себе» и природы творчества. В другом случае ощущение бремени культуры и свойственного ему эстетизма, эффекта исчезновения реальности (метаморфозы любой иноприродной творцу реальности в реальность творческого взгляда, обособленного и от «субъекта» и от «объекта» творчества) сменяется утверждением пробуждения, побега, прорыва, примитива, философии жизни, нигилистического или революционного активизма. Однако противопоставление конца и начала века в декадансе относительно, и скорее, является парадоксом, чем антитезой. 19 век в серии отрицаний и утверждений вновь и вновь возвращается к себе, что превращает «конец» в «начало» и способно откладывать вступление в свои права «не календарного, настоящего» (А.Ахматова) 20 век вплоть до его хронологического завершения.

Противопоставление отречения от жизни ради культуры (эстетики) отречению от культуры ради жизни (этики) также имеет в декадансе относительный характер. В обоих случаях речь идет о философии творчества, которая сомневается в наличии какого бы то ни было артистического канона, а также тождественности бытия, истории, человека, текста, художественной коммуникации самим себе, но тем не менее ищет в угадываемой ей всеобщей изменчивости неизменность, неклассическую классичность. Экзистенциальный страх разъединения части и целого (их синтез — главная черта классического искусства, духовного реализма христианской традиции), разбегания, конца, «взрыва» истории—почти что религиозное начало в декадансе, который прежде всего усилиями Ф.Ницше и отрицает христианство, и пародирует его, осознанно или неосознанно воспроизводя на заведомо личных основаниях. Личное время в декадансе — это опыт предельного самовыражения, попытка обособления в творчестве «я» от «не-я», «времени» от «пространства». Декларация модернизма (о вхождении в «личное время»), скорее, указывает не на преодоление «конца истории», а на его смещение, экзистенциализацию, становление целой диалектики отрицания. Тяготение декаданса к утверждению через отрицание выражено во множестве парадоксов (старое — новое, утрата — обретение, любовь — смерть, любовь — ненависть, хаос — порядок, верх — низ, центростремительность — центробежность) и антиномий, которые указывают на его романтическую природу.

Декаданс и дуализм

Декаданс — такой этап, такая литературная эпоха в становлении романтической культуры 19—20 века, которая ищет способов отказаться от множества опробованных ею дуализмов (на тему двоемирия, превосходства духа, творчества над жизнью), так или иначе считающихся с классическим, платоновско-христианским идеализмом, в пользу монистичности «идеализма свободы» (выражение В.Дильтея), идеализма неклассического. Тем не менее, с ходом 19 века все решительнее ограничивая потустороннее, опровергая его ради посюстороннего, романтизм (что хорошо заметно в творчестве центральной фигуры декаданса — Ницше), как оказалось, все время встраивал одно в другое и как бы само-поедал себя, программно утверждая идеал через разочарование, отрицание, революционарность «новизны».

Термин декаданс

Становление термина декаданс связано с эволюцией романтизма и переживанием конфликта между культурой и цивилизацией, между временем и пространством в творчестве. Рассуждения о противоречиях прогресса восходят к Ж.Ж.Руссо и Ф.Шиллеру. Переход от общих рассуждений об «упадке» к его литературному измерению намечен французским критиком Д.Низаром (1806-88), который в работе «Этюды о нравах и критика латинских поэтов декаданса» (1834) связал поэзию заката эллинизма с современными ему романтиками. В статье «Гн Виктор Гюго в 1836» Низар относит к чертам декаданса чрезмерную описательность, избыточность детали, забвение разума ради воображения и его «инноваций», а самого Гюго с классицистических позиций именует «обманщиком». Уже как романтик видит в Гюго декадента Ш.Бодлер. В «Салоне 1846 года» он утверждает, что романтизм Гюго, в отличие романтизма Э.Делакруа, «неподлинный», рассудочный: «Даже сама эксцентричность обретает у него симметрические формы. Он в совершенстве знает и хладнокровно использует все оттенки рифмы, все средства противопоставлений, все ухищрения риторических повторов. Это художник [декаданса], владеющий орудиями своего ремесла с поистине редкой и достойной восхищения ловкостью» (Бодлер Ш. Об искусстве). Если Бодлер с позиций своего романтизма относит Гюго к «классикам» и «академикам», то Т.Готье самого автора «Цветов Зла» считает поэтом эпохи, где искусственная жизнь подменяет естественную: «Этот «стиль декаданса» — последнее слово языка, которому дано все выразить и которое доходит до крайности преувеличения. Он напоминает уже тронутый разложением язык Римской империи и сложную утонченность византийской школы, последней формы греческого искусства, впавшего в расплывчатость.

В противоположность «классическому стилю», он допускает неясности, и в [их] тени... движутся зародыши суеверия, угрюмые призраки бессонницы... чудовищные мечты, которые останавливаются только перед собственным бессилием... и все, что скрывается самого темного, бесформенного и неопределенно-ужасного в самых глубоких и самых низких тайниках души» (Бодлер Ш. «Цветы Зла» и стихотворения в прозе в переводе Эллиса). Если Готье говорит о декадансе под знаком «искусства для искусства», то для Э.Золя и бр. Гонкуров это — «болезнь прогресса», «вся наша эпоха», «триумф нервов над кровью», а также «личный выбор». П.Бурже, обобщая наблюдения о декадансе, фиксирует наличие декадентской среды, эстетики, стиля эссе разных лет, собранных в книге «Этюды по современной психологии» (1883-86), декаданс трактуется и как состояние общества, где энергия отдельных его составных частей, накопленная благодаря благосостоянию, не подчинена всеобщей «органической» цели, и как «декадетский стиль»: «Целостность книги рушится, уступая место независимости каждой страницы, страница рушится, уступая место независимости каждой фразы, фраза рушится, уступая место независимости каждого слова» (Bourget P. Essais de psychologie contemporaine). Ранее Бурже, констатируя трагичность творческой принадлежности к декадансу, находил в его нервических импульсах высокую концентрацию артистического гения. После того как П.Верлен в стихотворении «Томление» (1883) увидел романтического «проклятого поэта» современником римского декаданса («Я римский мир периода упадка...»), а Ж.К.Гюисманс в романе «Наоборот» (1884) вывел в лице дез Эссента тип декадентской личности, представив как различные модусы ее программного эстетизма и дендизма («искусство жизни»), так и подробный список «декадентских» книг, художников, композиторов разных времен, мифологию декаданса можно было считать сложившейся.

Переход декаданса из «духа времени» в «литературный факт» совпал с началом выхода парижского журнала «Декадент» (1886-89), главная цель которого — радикальное опровержение «разлагающихся» буржуазных ценностей с позиций «поступательного движения человечества в будущее» и преклонения перед электрической лампочкой и паровым двигателем. Упадку основатель журнала А.Байю противопоставляет литературу, которая служит прогрессу, «декадизм». Под влиянием Верлена, А.Рембо, Гюисманса, Ж.Пеладана, У.Пейтера, А.Ч.Суинберна, О.Уайлда, Л.Захер-Мазоха, Ю.А.Стриндберга, Г.Д'Аннунцио, В.Брюсова, М.Кузмина, З.Гиппиус сложилось то, что можно считать «декадентизмом» (термин «il decadentismo» предложен в 1898 итальянским критиком В.Пика; в Англии в связи с Уайлдом и журналами «Желтая книга», «Савой» говорили о «желтых девяностых»; в Австро-Венгрии обострение артистической чувственности связывали с «преодолением натурализма» и деятельностью «Молодой Вены»), или своеобразной международной богемной модой на «проклятость», «порочность», «аморализм», «дендизм», «эстество», «ультра-субъекгивизм», «андрогинность», магию, розенкрейцерство, ереси, необычные ощущения и все противоестественное. Его популярные эмблемы — демон, сфинкс, Прометей, Эдип, Саломея, Гелиогабал, Нерон, Юлиан Отступник, Чезаре Борджиа, Эдгар По, Людвиг II Баварский, граф Р.де Монтескью. Однако «декадентизм» (связанный с образом демоничной творческой личности и «роковой женщины», а также с вагнеровским «мотивом томления» из оперы «Тристан и Изольда», перекликающийся с полотнами Д.Г.Россетти, Г.Моро, О.Редона, А.Бёклина, Ф.фон Штука, Г.Климта, М.Врубеля, графикой О.Бёрдсли, К.Сомова, М.Добужинского, операми Р.Штрауса, симфониями А.Скрябина), реализовавшись прежде всего как стиль жизни и поза писателя, выразился в законченном виде у авторов второго-третьего ряда (Э.Бурж, Ф.О.М.Вилье де Лиль-Адан, П.Луи, М.Швоб), превративших его в набор своего рода штампов, предмет пародии или экзотического чтива.

Новое измерение декаданса

Новое измерение декадансу придал Ницше, заметивший в работе «Казус Вагнера» (1888), что относит декаданс к центральной теме своего творчества: «Во что я глубже всего погрузился, так это действительно в проблему decadence... «Добро и зло» — только вариант этой проблемы. Если присмотришься к признакам упадка, то поймешь также и мораль... что скрывается за ее священнейшими именами и оценками: оскудевшая жизнь, воля к концу, великая усталость» (Ницше Ф.). Декаданс для Ницше — «историческая болезнь», психологическое измерение вырождения, нигилизма, который трактуется как преобладание в человеке аполлонического начала, «надысторического», ставшего, сна, над дионисийским, «неисторическим», спонтанно длящимся. Призывая «познать самого себя», «пробудиться», разбить «маски» кажимостей, Ницше выступает, по собственному выражению, за гигиену жизни и освобождение европейца от «затопления чужим и прошлым» ради «новой и улучшенной Physis, без разделения на внешнее и внутреннее, без притворства и условности, культуры как полной согласованности жизни, мышления, видимости и воли». Оппоненты Ницше — Сократ (изобретатель диалога и «теневой» стороны души, разрушитель «первобытной цельности» греков), апостол Павел (апологет христианства как религии «слабых» и «бегства от жизни»), Гегель (теоретик «расплывающегося» становления), а также те современники (Р.Вагнер), кто, на первый взгляд, отрицая христианство, реально его воспроизводят. Ницше распространяет декаданс не только на политику (современная демократия — форма исторического упадка империи), физиологию (наиболее сильные — слабы), но и литературный стиль — импрессионизм гонкуровского типа: «Целое уже не проникнуто более жизнью. Слово становится суверенным... Жизнь, равная жизни, вибрация и избыток жизни втиснуты в самые маленькие явления». Отрицая вагнеровское искусство как неистребимо «сострадательное», «болезненно-нервное», Ницше, вместе с тем, отказывается любить какую-нибудь другую музыку, кроме вагнеровской. Это проясняет его двойственное отношение к себе как современному писателю (в «Ессе Homo», 1888: «Я одновременно и декадент и противоположность декадента»), который грезит о сверхчеловечестве (т.е. абсолютной новизне проживания каждого момента жизни, непреходящести преходящего), имея в виду гибнущего и возрождающегося Диониса, и «вечно» возвращается к самому себе в той степени, в какой явлется гением беспощадного аналитизма. Тема декадентского художника, пробуждающегося от «сна» к «жизни», находящего в «болезни» основания для преодоления себя и своего рода трагической утопии радости, дионисийского порыва, «яств земных», переходит от Ницше к А.Жиду («Имморалист», 1902), Т.Манну («Смерть в Венеции», 1913), Г.Гессе («Степной волк», 1927), авторам экзистенциалистской ориентации.

Вслед за Ницше проблемы декаданса как общего состояния культуры и конфликта в ней «болезни» и «здоровья», «полезного» и «бесполезного», «жизни» и «творчества», личного и безличного, элитарного и массового, культуры и цивилизации по-разному касались М.Нордау («Вырождение», 1892-93) — трактующий декаданс, как ученик криминалиста Ч.Ломброзо и медик, взволнованный тем, что нездоровый художник преступно заражает здоровый организм среднего класса своими опасными мечтами; Г.Адаме («Воспитание Генри Адамса», 1907) — находящий в декадансе разрыв между высвобожденной новейшими открытиями энергией и возможностями человека; О.Шпенглер («Закат Европы», 1918-22) — создавший сравнительную морфологию различных культур и прослеживающий в 19 веке истощение центральной для европейской цивилизации идеи «фаустовского человека»; Х.Ортегаи-Гассет («Дегуманизация искусства», 1925)—находящий в декадансе пролог обновления искусства и решения им «собственно» творческих задач, понятных элитарному художнику, но чуждых веку «восстания масс».

Декаданс в России

В России слово декаданс, или декадентство, — одно из наиболее частотных в общественно-литературной полемике рубежа веков. Введению его в употребление способствовала статья З.Венгеровой «Поэты-символисты во Франции» (Вестник Европы. 1892. No 9), а также публикация (1893) лекции Д.С.Мережковского «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы», в рецензии на которую («Русское отражение французского символизма»  Русское богатство. 1893. No 2) Н.К.Михайловский, по примеру Нордау, именует символистские сочинения «дегенеративными» и «декадентскими». Л.Толстой критикует «символистов и декадентов» в трактате «Что такое искусство?» (1897-98) за распад в их творчестве платоновского единства «истина — добро — красота»: Бодлер, Верлен, Гюисманс, Малларме, Вагнер никого не способны сделать лучше и сосредоточены на самих себе, своем эротическом томлении. Негативно относится к декадансу с позиций революционного движения М.Горький («Поль Верлен и декаденты», 1896), но при этом, не принимая Верлена как социально-общественный тип, отмечает его достоинство как поэта: «Взвинченное, болезненно развитое воображение не только увеличивало силу их талантов, но и придавало их произведениям странный колорит... Они пели и жужжали как комары, и общество хотя и отмахивалось от них, но не могло не слышать их песен... Они, эти расшатанные являются как бы мстителями обществу, которое создало их». Если марксисты дореволюционной формации, солидаризуясь с ницшевским богоборчеством, поддерживали антибуржуазный романтический негативизм декаданса (Г.В.Плеханов в работе «Искусство и общественная жизнь», 1912) и в определенной мере признавали в декадентах (статьи А.В.Луначарского, В.В.Воровского 1920-х), несмотря на весь их социальный «вред», «реакционность», «осознанную или неосознанную лживость», хотя и ущербных, но мастеров слова, то советские идеологи отвергали декаданс как явление заведомо антиреалистическое.

Западная левая мысль 20 века в целом разделяет марксистскую оценку декаданса, намеченную «Манифестом коммунистической партии» (где еще в 1848 говорится о «проклятии» капитала, отчуждении человека в эпоху «всемирного рынка» и «всемирной литературы» от производства и творчества, конце буржуазной истории, грядущей апокалипсической схватке между антагонистическими классами), хотя и корректирует ее наблюдениями Ницше, экзистенциалистской мысли, психоанализа. Т.Адорно в «Философии современной музыки» (1940-41) пишет о несовместимости буржуазной идеологии и «подлинного искусства». Языки идеологии, по мнению Адорно, говоря через искусство, даже в частностях фальсифицируют его. Отсюда — протест современного художника против коммерциализации творчества и принципиальный поиск им новизны, в поисках «подлинности» расщепляющей и отрицающей традицию. Творчество австрийского композитора А.Шёнберга для Адорно—пример невозможности эстетического компромисса, программного искусства отрицания. В трактовке Адорно декаданс двойственен. Это — как вырождение, так и предельно честная антибуржуазность, все глубже и глубже констатирующая кризис, но не ищущая легких путей его решения.

Развернутую оценку декадансу дали русские поэты-символисты. Общим для них является отождествление декаданса с эпохой символизма: «Декаденство, упадочничество — понятие относительное... это искусство само по себе никаким упадком по отношению к прошлому не было. Но те грехи, которые выросли и развились внутри самого символизма, — были по отношению к нему декаденством, упадком. Символизм, кажется, родился с этой отравой в крови. В разной степени она бродила во всех людях символизма. В известной степени... каждый был декадентом» (Ходасевич В. Некрополь). Вячеслав Иванов противопоставляет декаданс на Западе и в России. Во Франции это проявление общего для всей культуры кризиса индивидуализма — эпохи «критической», «музейной», «насыщенной и усталой», она лишилась внутренней связи с предками и инициативности: «Что такое decadence? Чувство тончайшей органической связи с момументальным преданием былой высокой культуры вместе с тягостным сознанием, что мы последние в ее ряду» (Иванов Вячеслав Родное и вселенское). Бодлер, по Иванову, — центральная фигура французского декаданса. С одной стороны, он «идеалистический символист», экспериментатор в области искусственного обогащения своего воспринимающего «я», иллюзионист; маг чувственного внушения, с другой — парнасец, творец риторической метафоры (лишенной внутреннего смысла), импрессионист. Ближе других к французам, в интерпретации Иванова, И.Анненский. Европейское преодоление декаданса и его монологичности, «глубокого, но самодовольного сознания поры упадка», намечено «варварским возрождением» Г.Ибсена, У.Уитмена, Ф.Ницше, ищущими реставрации мифа как фактора всенародного сознания, а также «истинно религиозным творчеством» русского «реалистического символизма», на фоне которого богоискательство Верлена и Гюисманса — «принцип саморазрушения», гипертрофия чувственности. А.Белый также воспринимает декаданс, как принцип дифференциации символизма и поиска «на алтарях» искусства контуров новой культуры и быта: «Символисты» — это те, кто, разлагаясь в условиях старой культуры вместе со всею культурою, силятся преодолеть в себе свой упадок, его осознав, и, выходя из него, обновляются; в «декаденте» его упадок есть конечное разложение; в «символисте» декадентизм — только стадия; так что мы полагали: есть декаденты, есть «декаденты и символисты»... есть «символисты», но не «декаденты»... Бодлер был для меня «декадент»; Брюсов — «декадент и символист»... В стихах Блока видел я первые опыты «символической», но не «декадентской» поэзии...» (Белый А. Начало века).

В литературоведении 20 века декаданс соотносится с натурализмом (мотивы насилия цивилизации над природой, проклятия любви, труда, творчества, рокового социально-биологического возмездия; тема амбивалентности отношений между мужчиной и женщиной, сознательным и бессознательным, индивидуальным и коллективным; разделение слова на «внутреннее» и «внешнее» в эстетике «куска жизни»; экспрессия индивидуального чувственного опыта как единственно возможная реальность на фоне бесконечной и безначальной среды явлений) и символизмом, а также с теми их промежуточными образованиями, которые тяготеют то к стилистике 19 века (импрессионизм), то 20 века (неоромантизм). Все еще сохраняющий влиятельность тезис отечественного литературоведения о преодолении декаданса в «реализме» (своего рода норме «прогрессивного» мировоззрения и тождественной ему «нормативной» поэтике) следует считать безнадежно устаревшим, так как декаданс является все же не конкретным стилем и тем более не реакционным мировоззрением (в романе «Волшебная гора» Т.Манном показана одинаковая лживость как реакционерства Нафты, так и либерализма Сеттембрини), а общим состоянием культуры конца 19 — начала 20 века, которое, указывая на трагическое переживание кризиса цивилизации, может трактоваться с взаимно исключающих позиций.

Слово декаданс произошло от французского decadence и латинского decadentia,что в переводе означает — упадок.


Похожие слова: