Поиск:

Магический реализм


Магический реализм это обозначение разнородных явлений в живописи и литературе 20 века:С 1923 термин впервые получил распространение в Германии в статьях и книгах искусствоведа Франца Роо для характеристики постэкспрессионистской живописи и некоторое время употреблялся как синоним «новой вещественности» (Neue Sachlichkeit) — речь шла прежде всего о возвращении на полотна художников предметного мира, конкретной и отчетливо зримой реальности, которая, однако, с помощью смещения перспективы, искажения пространственного жизнеподобия и ряда других приемов приобретала сверхреальное, «магическое» наполнение, что отчетливо отделяло новое течение от реализма 20 в. Во Франции магический реализм иногда сближали с сюрреализмом (А.Бретон).

Течение в итальянской литературе 1920х, получившее теоретическую разработку в 1927—28 в журнале «Новеченто», издававшемся писателем М.Бонтемпелли. Журнал первоначально выходил на французском языке, в нем публиковались немецкие (Г. Кайзер), английские (Дж.Джойс, Д.Г.Лоуренс, В.Вулф), русские (И.Эренбург), французские и итальянские писатели. Концепция магического реализма Бонтемпелли была близка ранним работам Роо. Эпитет «магический», во первых, наряду с первичной, видимой, реальностью, включал в себя вторую, загадочную и необъяснимую, скрытую от наивного взгляда сторону действительности, которую писатель должен был обнаружить и «реалистически» изобразить в своем произведении и, вовторых, «магической» должна быть сама способность художника снова соединить воедино распавшийся и обособившийся мир предметов и человеческих отношений, вдохнуть в него смысл, создавая тем самым новую модель взаимосвязей мира и человека.

В 1927 испанский философ и теоретик искусства Х.Ортегаи-Гассет выпускает на испанском языке в редактируемом им журнале «Revista de Occidente» частичный перевод книги Роо «Постэкспрессионизм. Магический реализм» (1925). В этом же году Ортегаи-Гассет публикует и полный перевод монографии Роо, опуская, однако, и в журнальной, и в книжной публикации из названия оригинала «постэкспрессионизм» и сохраняя лишь «магический реализм». С этих изданий начинается длинная история «внутриутробного развития» магического реализма в латиноамериканских литературах.

После 1945 магический реализм на несколько лет выходит на авансцену литературной жизни Германии: романы Эрнста Кройдера «Общество с чердака» (1946), Элизабет Ланггессер «Неизгладимая печать» (1946), Германа Казака «Город за рекой» (1947) и др. Немецких магических реалистов, так и не ставших литературной группировкой, объединяло отсутствие злободневной общественной проблематики в творчестве, отрицание продуктивности идеологических и политических дискуссий, неизбежно связанных с отстаиванием корпоративно-групповых и партийных интересов. Так, магические реалисты, не желая того, оказались в оппозиции «Группе 47» — самой авторитетной и влиятельной литературной группировке в ФРГ вплоть до 1970х. Корни немецкого магического реализма уходят в романтизм и экспрессионизму в истории его становления в литературе заметную роль сыграл журнал «Колонна» (1929-32), выходивший в Дрездене и занимавший позицию резкого отрицания литературы «крови и почвы» и пролетарского интернационального искусства. В группе писателей «Колонны» (Казак, Г.Айх, П.Хухель, О.Шефер, Х.Ланге, Ланггессер и др.) вырабатывалась философия и поэтология магического видения Космоса, природы и человеческого общества, в рамках которого человеческие деяния — при всей их брутальности и очевидности — всегда занимают подчиненное место в иерархии космического круговорота, смысл и цели которого (если они вообще есть) недоступны человеческому пониманию. Произведения немецких магических реалистов, как правило, сложны для понимания, трудно поддаются рационализированной литературоведческой интерпретации, ввиду отсутствия злободневных сюжетов не представляют интереса для газетной и журнальной критики. По мере стабилизации западно германского общества интерес к магическому реализму заметно снизился уже в 1950е.

  1. В 1940-50х сформировался бельгийский вариант магического реализма, представленный в творчестве Й.Дена и Х.Лампо, писавших на фламандском языке. Итогом теоретического осмысления опыта собственных романов и принципов магического реализма стала книга эссе Дена «Литература и магия» (1958), где обосновываются приемы и принципы показа реальной действительности как чуда творения, которое может открыться духовному взору человека.
  2. Магический реализм искусствоведы называют так же художественное течение в искусстве США 1950х (другое название — гиперреализм), сформировавшееся под влиянием немецких и французских сюрреалистов (М.Эрнст, А.Массон), эмигрировавших в США. Магический реализм в США утверждал себя в борьбе с формалистическим и абстрактным искусством. В лучших картинах (Э.Уайст) иллюзорность фотографически точного воспроизведения действительности сочеталась с тонким поэтическим ощущением, уводившим от натурализма и производившим магическое впечатление на зрителя. Магический реализм латиноамериканский, получивший широкую известность после второй мировой войны (Х.Л.Борхес, М.А.Астуриас, А.Карпентьер, Г.Гарсиа Маркес и др.), по сути, базируется на оригинальной переработке опыта разных литературных течений (сюрреализм, экзистенциализм) и крупнейших европейских писателей 20 в. (начиная с Джойса и Ф.Кафки), но переработке не эпигонской, а конгениальной, сопряженной с глубоким освоением национального исторического и литературного опыта. Латиноамериканским магическим реалистам удалось вдохнуть новую жизнь в малопопулярное в европейских литературах направление, в т.ч. за счет введения элементов занимательности и детективности в сверхсёрьезное, по сути, повествование («Ураган», 1950, Астуриаса), элементов шутки, гротеска и абсурда («Сто лет одиночества», 1967, Гарсии Маркеса), высокоинтеллектуальной игры парадоксами человеческого сознания (Борхес).

Основа магического реализма

В основе всех разновидностей магического реализма — отрицание плодотворности рационалистического мышления и поиски более продуктивных жизненных основ, приводящие всех магических реалистов к мифически-магической модели мировидения, которую они пытаются понять, выразить художественно и (в зависимости от индивидуальных особенностей таланта) рационализировать. Возвращение к мифически-магическому способу мировидения захватило в 20 в. и писателей, относящихся к регионам, не упомянутым в приведенном выше перечне: например: И.Андрич («Проклятый двор», 1954), А.П.Платонов («Чевенгур», 1929; «Котлован», 1930) и др. Произведение магического реалиста обладает характерными чертами, которые лишь в совокупности достигают особого качества, позволяющего выделить тексты магических реалистов из массы во многом сходных произведений:

  • специфическое использование категории времени — с целью раскрытия его субъективности и относительности;
  • отказ от детерминированно-психологического принципа изображения человеческого сообщества, стремление изобразить функционирование этого сообщества на уровне мифического сознания;
  • показ сосуществования и взаимопроникновения двух реальностей: «низшей», первичной, вроде бы очевидной, но не подлинной, и «высшей», подлинной, на уровне которой теряют всякий смысл и значение стереотипы поведения, пригодные для жизни в обманно-очевидной реальности;
  • «магическое пространство» произведения, хотя и может быть вполне конкретно очерченным, не совпадает полностью с каким-либо реальным географическим и историческим пространством, поскольку пространство магического реализма не подчиняется общепринятым формам детерминизма, а живет по своим — магическим — законам, которые, однако, не имеют ничего общего с иррациональной мистикой. Неотъемлемая черта магического реализма — жизнеподобие, обязательное наличие конкретных и узнаваемых черт исторической реальности. Это качество отделяет магический реализм от жанра «фэнтези», где жизнеподобная и легко опознаваемая историческая реальность, как правило, начисто отсутствует. Магический реализм совершенно органично использует элементы фантастики, но эти элементы играют все же подчиненную роль; поэтому признаку проходит граница между ним и научной фантастикой.

Магические реалисты устраняют дилемму рационального и иррационального сознаний с помощью восстановления в правах мифическимагического мировидения. Особенно наглядно и образно противопоставление прагматически-рационального и мифически-магического мироощущений разработано в творчестве Андрея Платонова. Герои его произведений, как правило, живут мифически-магическим сознанием, и их конфликты чаще всего обусловлены принципиальной чуждостью их сознания сознанию рационально-прагматическому. В обязательный набор признаков магического реализма входят антиутопичность, антипрагматизм, антиидеологизм и антидогматизм. В его рамках вступают в диалог все исторические типы человеческого сознания: синкретические (миф, фольклор), рациональные, иррациональные, религиозные, атеистические, мистические. Для магического реализма весьма характерно преодоление европоцентризма и национализма. Магические реалисты стремятся выйти за рамки европейского типа цивилизации, европейского мировидения, синтезировать мировой опыт.

Похожие слова: