Поиск:

Теория литературы

Теория литературы имеет своим предметом фундаментальные свойства художественной словесности: константы литературного творчества и писательской деятельности, а также закономерности изменений литературы в историческом времени. Теория литературы занята как синхронией литературной жизни (в максимально широком, всемирном масштабе), так и универсальными началами диахронии. В отличие от сферы конкретных литературоведческих исследований, она сосредоточена на обсуждении и решении вопросов общего характера. Теория литературы включает в себя, во-первых, совокупность суждений о художественной литературе как виде искусства: о ее общехудожественных свойствах (эстетических, миросозерцательных, познавательных) и специфических чертах, обусловленных природой и возможностями речевой деятельности. Во-вторых, теоретическую (общую) поэтику: учение о составе и строении литературных произведений. В теоретическую поэтику, базовые понятия которой — форма и содержание, а также стиль и жанр, входят теория художественной речи (стилистика), примыкающее к ней стиховедение и именовавшаяся в 1920-е эйдологией теория образности, рассматривающая предметный мир литературного произведения. В учении о художественной образности центральными являются понятия персонаж (образ человека в литературе), художественное время и пространство, а также сюжет. В состав теоретической поэтики входит и учение о композиции. К теоретической поэтике примыкает теория интерпретации литературных произведений, уясняющая перспективы, возможности и границы постижения их смысла. В-третьих, теория литературы обращается к динамическим и эволюционным аспектам литературной жизни: рассматривает закономерности генезиса литературного творчества (ими было занято литературоведение 19 века), функционирования литературы (этот аспект науки о литературе резко активизировался на протяжении последней четверти 20 века), а также ее движения в историческом времени (теория литературного процесса, в составе которой наиболее значимы общие вопросы исторической поэтики). В-четвертых, свой теоретический аспект имеет текстология, обеспечивающая (вкупе с палеографией) постижение словесно-художественных произведений как эмпирической данности.

Истоки теории литературы

У истоков теоретической поэтики — труд Аристотеля «Об искусстве поэзии» (4 век до н.э.) и последовавшие за ним многочисленные трактаты, посвященные поэтике и риторике. В 19 веке эта научная дисциплина упрочивалась и развивалась благодаря трудам В.Шерера в Германии, А.А.Потебни и А.Н.Веселовского в России. Интенсивная разработка теоретической поэтики в первые десятилетия 20 века стала своего рода революцией в литературоведении, которое ранее было сосредоточено главным образом на истоках и предпосылках творчества писателей. Теоретико-литературные студии неизменно опираются на данные истории литературы (как всемирной, так и отдельных национальных литератур), а также на исследования единичных феноменов литературной жизни, буть то отдельные произведения или их группы (творчество писателя, литература определенной эпохи либо направления, отдельный литературный жанр и т.п.). В то же время положения теории литературы активно используются в конкретных литературоведческих исследованиях, их стимулируют и направляют. В направлении создания теоретической истории литературы вслед за Веселовским разрабатывается историческая поэтика.

Постигающая прежде всего уникальные, специфические свойства своего предмета, теория литературы вместе с тем неизменно опирается на данные смежных литературоведению научных дисциплин, а также на положения философии. Поскольку художественная литература имеет своим материалом языковые знаки, являясь при этом видом искусства, ближайшими соседями теории литературы оказываются лингвистика и семиотика, искусствоведение, эстетика, аксиология. Вследствие того, что литературная жизнь составляет компонент исторического процесса, для науки о ней оказываются необходимыми данные гражданской истории, культурологии, социологии, истории общественной мысли и религиозного сознания. Будучи причастна константам существования человека, художественная литература побуждает ее аналитиков обращаться к положениям научной психологии и антропологии, а также персонологии (учения о личности), теории межличностного общения и герменевтики.

В составе теории литературы весьма значимы и едва ли не преобладают концепции, уясняющие какую-то одну из граней литературной жизни. Их правомерно назвать локальными теориями. Подобные концепции являются по сути взаимодополняющими, хотя порой и спорят одна с другой. В их ряду — учения о трех факторах литературного творчества И.Тэна (раса, среда, момент); о подсознательном как первооснове художественного творчества (психоаналитическая критика и литературоведение, идущие путями З.Фрейда и К.Юнга); о читателе с его «горизонтом ожиданий» как центральной фигуре литературной жизни (рецептивная эстетика 1970-х в ФРГ); об интертекстуальности как важнейшем атрибуте любого текста, в т.ч. и художественного (первоначально — Ю.Кристева и Р.Барт). В отечественном литературоведении 20 века сформировались и оказались влиятельными теоретические представления о психологии социальной группы как решающем стимуле писательской деятельности (школа В.Ф.Переверзева); о художественном приеме как сущности искусства и поэзии (В.Б.Шкловский); о знаковости в литературе как ее доминирующем свойстве (тартуско-московская семиотическая школа во главе с Ю.МЛотманом); о карнавальности как феномене внежанровом и надэпохальном (М.М.Бахтин); о ритмическом чередовании первичных и вторичных художественных стилей (Дм.Чижевский, Д. С Лихачев); о трех стадиях литературного процесса во всемирном масштабе (С.С.Аверинцев). Наряду с концепциями, посвященными одному из аспектов художественной литературы, в составе теории литературы имеют место итоговые работы, являющиеся опытами суммирующего и системного рассмотрения словесного искусства как целостности. Таковы весьма разнонаправленные труды Б.В.Томашевского, Г.Н.Поспелова, Л.И.Тимофеева, авторов трехтомной монографии ИМЛИ (1962-65), В.Кайзера, Р.Уэллека и О.Уоррена, Е.Фарыно, именующиеся «теориями литературы» или «введениями в литературоведение».

Разнонаправленность и взаимная несогласованность теоретико-литературных построений закономерны и, по-видимому, неустранимы. Разумение сущности литературного творчества во многом зависит от той культурно-исторической ситуации, в которой оно возникло и получило обоснование, и, конечно же, от мировоззренческой позиции литературоведов (в этом ряду и прагматизм, и тяготеющая к эстетизму философия жизни, и атеистическая ветвь экзистенциализмa, и наследующая христианство нравственная философия вкупе с персонализмом). Ученых, далее, разобщает ориентация на различные смежные научные дисциплины: психологию (литературоведение фрейдистское и юнгианкое), социологию (марксистское литературоведение), семиотику (литературоведческий структурализм). Разнонаправленность теоретических построений обуславливается и тем, что теория литературы нередко выступает как программное обоснование практики определенной литературной школы (направления), защищая и манифестируя некую творческую новацию. Таковы связи формальной школы ее ранних этапах с футуризмом, ряда работ 1930-50-х социалистическим реализмом, французского структуализма (отчасти и постструктурализма) с «новым ротном», постмодернизма. Название литературоведческие концепции имеют направленческий характер и являются по преимуществу монистическими, т.к. склонны сосредоточиваться на каком-либо дном аспекте литературного творчества. Они составляет неотъемлемую грань науки о литературе и обладают несомненными достоинствами (углубленное рассмотрение определенной грани литературы, смелость гипотез, пафос обновления литературной мысли). Вместе с тем при разработке монистических концепций дают о себе знать склонность ученых к непомерно жестким схемам, невнимание к разнообразию и «многоцветью» словесного искусства. Здесь нередко имеют место переоценка собственного научного метода, сектантское представление о нем как единственно плодотворном и правильном. Управленческое литературоведение, нередко пренебрегает научной (порой — и общекультурной) традиций. В отдельных случаях современные ученые, не приемлющие традиций, приходят к отвержению теории как таковой. И.П.Смирнов, доводя до крайности постмодеристские установки, утверждает, что ныне мы живем после конца теории» (Новости с теоретического фронта. 1997. No23).

Теоретическое литературоведение располагает и иной, «наднаправленческой» традицией, которая чужда монистической жесткости и ныне весьма актуальна. В отечественной науке она ярко представлена работами Веселовского. Отвергая всяческий догматизм, ученый настойчиво отказывался провозглашать какой-либо научный метод единственно приемлемым. Он говорил в границах использования каждого из них. Теоретико-методологическая непредвзятость, недогматичность и широта мышления Веселовского ценны и насущны поныне как противовес теоретическому априоризму. Далеко не случайна и ненавязчивая, осторожная тональность работ ученого, которая для литературоведения оптимальна. Веселовский не любил жестких деклараций и резко провозглашаемых тезисов. Едва ли не основная форма его обобщающей мысли — это предположительное сужение, нередко формулируемое в виде вопроса. Тому, что было свойственно «вненаправленческим» трудам А.Н.Веселовского, во многом сродни теоретические работы ученых 20 века — В.М.Жирмунского, А.П.Скафымова, Бахтина, Лихачёва, синтезировавших разнородный теоретико-литературный опыт как прошлых эпох, так и современный. Отечественная наука о литературе ныне освободилась от принудительного пресса марксистской социологии и концепции социалистического реализма как высшего этапа литературы, от методологической жесткости, которая декретировалась сверху. Но перед ней возникла опасность попасть в плен иного рода монистических построений, будь то культ чистой формы, безликой структуры, постфрейдистский «пансексуализм», абсолютизация мифопоэтики и юнговских архетипов или сведение литературы и ее постижений (в духе постмодернизма) к ироническим играм. Эта опасность преодолевается на путях наследования традиций «вненаправленческого» литературоведения.

С теорией литературы соприкасается методология литературоведения, предмет которой изучает пути и способы (методы) познания художественной литературы. В 19 и начале 20 века научным методом литературоведы называли принципы и установки, связанные с изучением определенной области литературной жизни и словесно-художественного творчества. Так, В.Н.Перетц насчитывал 11 равноправных литературоведческих методов (эстетический, этический, исторический, эволюционный, филологический и др.): «Универсального метода нет, есть различные методы, путем коих мы изучаем, исследуем материал, сообразно его качествам и поставленным заданиям» (Перетц В.Н. Краткий очерк методологии истории русской литературы. 1922). На протяжении 20 века неоднократно предпринимались опыты обоснования преимуществ какого-либо одного научного метода, долговременным успехом, однако, не увенчивавшиеся: как правило, «единоспасающие» установки в научном сознании надолго не задерживались. И с течением времени (в отечественном литературоведении — благодаря Скафтымову, Бахтину, Лихачеву, Аверинцеву, А.В.Михайлову, С.Г.Бочарову) стало упрочиваться новое, более широкое, свободное от направленческого догматизма понимание методологии литературоведения как ориентированной прежде всего на специфику гуманитарного знания. Общенаучные начала, ярко представленные в математических и естественнонаучных дисциплинах, литературоведение соединяет со специфическими чертами гуманитарного знания: установка на постижение индивидуально-личностной сферы; широкая вовлеченность в познавательную деятельность его субъекта: ценностных ориентаций самого ученого. Даже в такой «строгой» области науки о литературе, как стиховедение, насущны данные живого эстетического чувства аналитика. Об особого рода активности ученых-гуманитариев вслед за В.Виндельбандом, Г.Риккертом, В.Дильтеем писал Бахтин. По его мысли, гуманитарные науки имеют дело не с «безгласными вещами» (это — область естественнонаучного знания), а с «говорящим бытйем» и личностными смыслами, которые раскрываются и обогащаются в процессах диалогического общения с произведениями и их авторами. Удел гуманитария — это прежде всего понимание как превращение чужого в «свое-чужое». Гуманитарная специфика литературоведения наиболее ярко проявляется в области интерпретаций учеными отдельных произведений и их групп. В ряде теоретических концепций акцентируется своеобразие науки о литературе в ущерб ее общенаучным аспектам. Знаменательны характеристика Э.Штайгером литературоведения как «наслаждающейся науки» и суждение Барта о рассмотрении филологом литературного произведения как вольной «прогулки по тексту». В подобных случаях возникает опасность подмены собственно научного знания эссеистским произволом. Имеет место и другая ориентация, тоже чреватая крайностями: предпринимаются опыты построения литературоведения по образцу негуманитарных наук. Такова структуралистская методология. Здесь доминирует установка на радикальное устранение субъективности ученого из его деятельности, на безусловную и абсолютную объективность обретаемого знания.

Существенную грань теории литературы составляет обсуждение проблем языка науки о литературе. Литературоведение в его доминирующих ветвях (особенно при обращении к конкретным произведениям) прибегает прежде всего к «обычному», нетерминологизированному языку, живому и образному. В то же время, как и любая другая наука, литературоведение нуждается в собственном понятийно-терминологическом аппарате, обладающем отчетливостью и строгостью. Здесь возникают серьезнейшие проблемы, поныне не нашедшие однозначного решения. И тоже имеют место нежелательные крайности. С одной стороны, это программы унификации, а порой и декретирования терминов, построения их системы по образцу математических, естественных и технических наук, где опорные слова строго однозначны, а также установка на разработку беспрецедентно новых терминологических комплексов. К подобного рода терминологическому гиперболизму нередко проявляет склонность «направленческое» литературоведение. С другой же стороны, для литературоведения далеко не оптимальны смысловая невнятица в опытах теоретизирования и апология понятий «размытых», не могущих иметь определения (дефиниции). «Основные», «ключевые» слова науки о литературе (выражения А.В.Михайлова) не являются терминами, но вместе с тем (в рамках той или иной культурной традиции, художественного направления, научной школы) обладают большей или меньшей смысловой определенностью, которую и призвана упрочивать теорию литературы, внося ясность в постигаемые ею феномены.


Похожие слова: